Одностраничное. Бехешт Мерджан. “Немного о жизни в Мазари-Шарифе”

Бехешт Мерджан, “Немного о жизни в Мазари-Шарифе”

Можно назвать эту неожиданную и привлекательную для меня поездку удачным шансом, так как долгое время до посещения Афганистана я мечтала о возможности побывать там. Не буду останавливаться на описании тех событий, которые положили начало моему путешествию, только кратко поясню.

Я познакомилась в 2002 году с молодым человеком, вскоре мы поженились, и я по следам своего дорогого отправилась в волнующее для меня путешествие.

За месяц до предполагаемой даты получения визы мне отправили приглашение из Афганистана. И только в конце того месяца, со второй попытки, оно дошло до афганского посольства в Анкаре. Перед отъездом начала копаться в интернете в поисках информации о том, что мне там надеть, как себя вести, что с собой взять — то есть о том, что очень может понадобиться женщине. По поводу визы практически не беспокоилась, однако стоило, так как ожидала получить ее к заранее рассчитанному дню, на который забронировала билет в “Ариана эйрлайнз” — афганские авиалинии — по маршруту Стамбул–Кабул.

Визу мне удалось получить за день до отлета. Я, было, уже совсем отчаялась. На территорию посольства никого не впускали, у дверей была неорганизованная толпа, и бланки мне удалось получить только на пятое посещение. Заполнить попросили на дари. Хорошо, что рядом были афганцы, которые помогли ответить на вопросы и записали ответы. Затем сотрудник посольства попросил зайти через неделю. Это оказалось последней каплей, и после упрашиваний и умоляний с моей стороны визу удалось получить почти сразу. А через день — вылет в Кабул…

В Стамбуле было прохладно, слегка моросил дождь, люди ходили в курточках. В аэропорт прибыла пораньше, чтобы не торопиться и спокойно переждать время до объявления посадки на самолет у своего выхода. Свернула не туда по невнимательности — кто-то может и посмеяться — и попала к выходу рейса в Израиль. Естественно, на меня уставились — не совсем ожидали обнаружить с ног до головы закутанную женщину в своем самолете.

Пассажирок было всего три: две афганки из Европы и я. И еще две стюардессы. Все остальные — мужчины. Нас посадили в передней части самолета, мужчин разместили ближе к хвосту, и отделили нас от них ширмой. Получилось нечто вроде “два в одном”, не считая салона бизнес-класса, который был пуст. Девчонки болтали между собой довольно долго прежде чем заснуть.

Рано утром прибыли в Кабул, в иллюминатор город показался каким-то серым. Подали трап, мы спустились и пошли к зданию аэропорта. Странно, но ничего чужеродного я не ощутила, будто век там прожила. Здание аэропорта очень походит на такие же бывшие советские. И еще больше похож торопливый и скорый шаг, почти бег, с которым прибывшие подходили — подбегали — к входу. Что-то вроде желающих прикупить дефицитную колбасу или импортные джинсы. Мужчины выстроились в длинную очередь к окошку паспортного контроля, а нас повели в кабинет начальника аэропорта. Паспорта забрали и вернули минут через тридцать со штампом. Далее таможенный контроль — женщина, полностью осматривающая и ощупывающая нас самих и содержимое наших сумок. Пачку прокладок меня попросили подарить. Женщины друг друга хорошо понимают. Проверяющих дам две было, одна проверяла сумки вне территории аэропорта, вторая на таможне; обе дамы меня запомнили и на обратном пути попросили еще привезти для них, если вообще когда-нибудь я засобираюсь туда еще.

Носильщики активно предлагали свои услуги, но муж должен был меня встречать, и я перепугалась, когда не обнаружила его. В голове крутились вопросы о том, куда мне идти, где обменять деньги, как добраться до автостанции. Ну и страх… женщине одной небезопасно передвигаться… Оказалось, что встречающие ожидают вне территории самого здания. Словно с души камень свалился, как только увидела мужа. Поймали такси и поехали добиваться билетов до Мазари-Шарифа.

Полтора часа занял полет на старом самолете, принадлежащем местной авиакомпании “Кам эйр”, и таком трясучем и дряхлом, что казалось — еще немного, и он развалится на части прямо в воздухе. При этом мне удалось поспать, несмотря на жару и страшный гул двигателя. Стоимость билета в один конец — 37 долларов.

Воздух был настолько сухим и горячим, что горло скребло. Мне не терпелось попасть в помещение и мечталось о доме, прохладном душе и холодной воде. В первый день — и последующие — все казалось любопытным и интересным. Не терпелось увидеть местные достопримечательности. А муж все время твердил: “Не торопись, хорошенько отдохни, всему свое время”.

Через две недели однообразные дни и сидение в доме настолько надоели, что я стала бесконечное количество раз подбегать к воротам дома для того чтобы поподглядывать в щелку на народ на улице. В основном перед воротами играли дети и сновали мужчины. Женщин довольно редко я видела, если только не в пятницу — единственный выходной день недели — когда они выходили побаловать детей мороженым, приготовленным из сухого молока. Мороженое довольно популярно, хотя в нем иногда и можно встретить насекомых — как повезет.

Я тоже ела, все время боясь, что подцеплю что-нибудь, но все обошлось.

В магазинчиках в основном все иранское — консервы, масло, томатная паста, макароны, напитки, печенье, конфеты и другое. А еще я там обнаружила украинскую сгущенку. Обрадовалась страшно. Потом из нее и печений иранских и туркменских сухой торт приготовила. Из овощей — картошка, томаты, бамия, лук, зелень, морковь, огурцы, даже капусту как-то удалось раздобыть, хотя она мало на что была годна. Бамия — это окра, с шерсткой как у персика, хотя иногда колется, светло-зеленого цвета, размером с мизинец и больше. Полно маленьких яблочек, красно-желтых и вкуснющих, манго, винограда, арбузов, дынь, персиков, бананов и прочего. Единственное, что мне не понравилось, это огурцы. Они там большие, с крупными семенами, разве что на корм скоту. А может, не сезон был, все время только большие огурцы и попадались.

Я прямо влюбилась в шурпу — или чорба — наваристый бульон из свежего бараньего мяса с маленькими картофелинами, помидорами, луком. Вкуснища!!! Но баранина — на любителя, можно и козлятину или говядину. Из соображений безопасности я все время старалась покупать мясо недавно зарезанного барана или, при особой удаче, ягненка.

Плов по-афгански состоит из мяса, риса, лука, помидоров, моркови, изюма. Если быть точной, то плов есть в нескольких вариантах, все зависит от предпочтений и вкусов хозяйки. Тоже очень вкусно. Техника приготовления стандартная. К плову подают разбавленную водой сузьму — похоже на очень и очень густой, слегка кисловатый йогурт с комочками — с добавлением соли и иногда льда. И для разнообразия что-нибудь обычное, что полегче. Например, макароны с соусом, или яичница, или картошка жареная. По-моему, там практически ничего кроме чорба и плова не едят. Плов я всегда с удовольствием ела, и он мне не надоедал. Из напитков в основном зеленый чай, которого надо добавлять в кипяток совсем мало, иначе минут через пять–восемь зеленый чай станет похож на черный, и его невозможно будет пить.

Правда, из-за жары торчать на кухне — прямо как в аду. Пищу готовят сразу перед едой на газовой горелке — такой баллон с кругляком наверху, чтобы кастрюльку или казан ставить, и винтом для регулировки газа. Если семья большая, то готовят в больших казанах, встроенных в глину в форме тандыра — тупой конус — и топят дровами или кизяком — сухим навозом. Если еда из холодильника — воротят нос. По крайне мере, семьи, которые я навещала, и семья, в которой я жила, поступали именно так. Стандартное меню для гостей: плов, куриные окорочка зажаренные, салат из помидор, огурцов и зелени, бамия с соусом, напитки, чай зеленый всегда и везде непременно, арбузы и дыни, если сезон.

Едят на полу, рассаживаясь у расстеленной клеенки. Первым начинает есть самый старший в доме или гость. За едой не разговаривают — неуважительно по отношению к хозяину и хлебу. Если и затевается разговор, то в основном говорят старшие. Женщины едят отдельно от мужчин. Стол накрывается и собирается младшими: на мужской половине это делают мальчики, на женской — девочки. Маленькие дети в основном едят на женской половине. В первую очередь накрывается стол для мужчин и только потом для женщин. Плов обычно накладывают в одну большую плоскую тарелку или поднос и едят руками. Вилку и ложку подают если попросишь, мне обычно сразу подавали, хотя я и не просила и умею есть руками.

Пока ты находишься в гостях, место перед тобой никогда не пустует. Всегда до горячего блюда и после подается зеленый чай с орешками, изюмом и карамелью, сахаром. Отказываться не принято.

Если семья проживает в собственном доме, то весь мусор сбрасывается в глубокий, специально вырытый для этой цели колодец или вывозится на свалку. Мне сказали, что такого колодца хватает на год и больше, хотя скорость наполняемости зависит от количества сбрасываемого мусора. Как я поняла, этот колодец соединен и с канализационными трубами — если, конечно, дом предусматривает внутренний туалет. У многих на территории двора сделаны наружные туалеты, то есть выгребные ямы с четырьмя стенами и крышей. У некоторых семей имеется как внутренний туалет, так и наружный. После наполнения колодца его бетонируют или засыпают и роют новый. В большие подробности я не стала вдаваться, так как ответчик от меня сбежал на мужскую половину — он инженер-строитель, вот я и полюбопытствовала.

Стены домов глиняные, с растительными добавками. Очень высокие, до пяти–семи метров в высоту, которые не перелезть, и через которые вряд ли много увидишь, если только на крышу не забраться. Хозяева положения — кошки, которых полно, и которые постоянно передвигаются в поисках пищи из одного дома в другой. Частные дома в основном двухэтажные, подвалы почти во всех предусмотрены. Если уж совсем жарко, то можно спуститься в подвал, где сыро и прохладно. На вторых этажах живут молодожены и дети. Во дворах полно цветов, винограда, фруктовых деревьев — красиво; на фоне всего песчаного и серого они поднимают настроение. Наличие же этой красоты зависит от хозяина с хозяйкой.

Некоторые живут по нескольку семей — не обязательно родственники, но и родственники тоже — в нескольких глиняных домах по периметру общего двора. Крыши в основном плоские, песчаные и если сильный дождь, то вся грязь течет по стенам. Но люди приспосабливаются, закрывают щели и покрывают крыши соответствующим материалом. Конечно же, это не все себе могут позволить. Более состоятельные люди строят кирпичные дома с высокими заборами, металлической крышей, цементными дорожками во дворе, гаражом, отдельной кухней и помещениями для домашних животных.

Воду хранят в больших металлических или пластиковых емкостях. Правда, летом из-за высоких температур вода прогревается так, что в душе все запотевает, и при выходе из него начинаешь мерзнуть. Баки покрывают стекловатой с отражателем — вроде металлической пленки, — или красят их серебрянкой. Вода подается два раза в день, в пять–шесть утра и шесть–семь вечера, и в первую очередь наполняются емкости, а уже потом поливается все остальное. Когда нет электричества, то нет и воды. Вода поступает очень холодная и чистая, но после того как вы заполняете пластиковые бутылки из-под колы или фанты и ставите в морозильник, на дне появляется мутный осадок. И чем больше стоит вода в холодильнике, тем больше осадка выпадает. Я ее пила без кипячения, вроде ничего — проблем с кишечником не возникло.

Через две недели после приезда меня вывезли “погулять” на машине. Мы посетили гробницу Али, зятя пророка Мухаммеда, и базар. На территории гробницы постоянно полно народу, среди которого немало попрошаек. Завидев иностранцев, начинают просить с большой настойчивостью. Давать милостыню строго настрого запретили — одному дашь, и потом от остальных отбоя не будет. Полицейские следят за порядком, и если кто-то всерьез разбушуется, то успокаивают… Так что к нам особо не приставали, но провожали иногда недобрыми взглядами…

Повсюду развешены портреты Ахмад-шаха Массуда. Народ на улице в основном представлен мужчинами, женщин нечасто встретишь, если только не в гостях, где женщины проходят на женскую половину, мужчины на мужскую. И еще очень много голубей, совершенно непугливых. Особенно на территории мавзолея, их там регулярно кормят, вот они и прописались. А вообще, по всему городу полно этих самых голубей, и не только белых, а всяких. Не люблю я их, откроешь дверь — в дом залетают. Гнезда вьют между окнами и крышей, спасу от них не было. В день по два раза приходилось мыть балкон, так как все вокруг испачкано пометом и полно веток, будто кто-то веник разобрал и убрать за собой забыл.

В следующий раз мне посчастливилось попасть на свадьбу в новенькой гостинице “Кефает”, где для мужчин и женщин сделаны отдельные залы с входами. Входят в бурке, афганском варианте паранджи, а под буркой — европейская одежда или нарядное пенджаби — платьице до колен или чуть ниже, штанишки, шарфик на плечи и шею — пакистанский женский наряд. В помещении бурку снимали. Тамошние женщины предпочитают слишком яркий макияж и подводят глаза сурьмой, даже детям. Они объясняли это тем, что сурьма защищает глаза от воспаления и это очень красиво.

Присутствующие дамы были разряжены в очень яркие наряды с огромным количеством золота: в ушах, ноздрях, на пальцах, запястьях, ногах, шее. Жених и невеста обходили все столики поприветствовать гостей. Украшения похожи на те, что носят таджикские женщины. Золотые короны-ободки, или как они говорят, “тач”, были на многих женщинах. После обхода жених удалился на мужскую половину, и наступило время танцев. Подружки невесты и ее сестры с золовками перед танцем подходили к столикам и вызывали гостей в центр, начиная с самых почетных. Обносили гостей юноши. Дарили в основном деньги, ковры и золото. Вокруг было неимоверное количество детей.

Однажды меня пригласили в один дом на женские посиделки и купание в бассейне. Посидеть-то мы посидели, только до купания дело не дошло. Я с недогадки собралась в купальнике купаться, а вокруг все были в платьях до середины икр. Бассейн представлял собой прямоугольник примерно 3×5 метров, и вокруг сооружено нечто вроде ограждения из ткани, достаточно высокого, чтобы соседи не углядели чужих женских тел. В купальник я, конечно, не полезла, но и в платье тоже. Посидела, посмотрела, как группка женщин и девчонок человек семь–девять плескалась. Потом выяснилось, что в некоторых гостиницах есть бассейны, но воду не меняют по нескольку дней, посещают только мужчины и купаются в одежде. Женщинам, естественно, вход воспрещен.

Местные — очень гостеприимные, и в гостях просидишь минимум три часа, а люди входят и выходят, чтобы познакомиться, поглазеть. Новость о том, что к кому-то пришел гость или гостья, да еще иностранец, быстро всех соседей облетает, вот и повод посидеть чаю попить, особенно для неизбалованных всякой “экзотикой” женщин. Причем после знакомства все наперебой приглашают к себе в дом — опять в гости.

Больше я практически на улицу не выходила, зато ко мне заходили в семь утра на чай. Спать ложатся местные в основном в девять–десять вечера, просыпаются к утренней молитве до пения муэдзина, а женщины встают еще раньше, чтобы накрыть поесть — хотя в основном не завтракают, — мужей накормить, утренний намаз совершить, тесто замесить. Тесто замешивают обычно дома и пекут в пекарнях, детишки относят тесто пекарю и ждут, пока оно испечется. За это пекарь получает денежку. Таким вот образом некоторые женщины облегчают себе работу и экономят на топливе. Хлеб у них тонкий, круглый и очень вкусный.

Недавно знакомые сообщили, что в городе напротив индийского консульства открылся новый ресторан, алкоголь в меню включен, хозяева не местные, то ли британцы, то ли американцы. Ребята сказали, что это ресторан с европейскими стандартами. Правда, что они под этим подразумевали, я не выяснила — наверное, меню, обслуживание, чистоту. Посетители — в основном иностранцы. Насколько мне известно, но я могу и ошибаться, алкоголь употреблять и распространять в стране запрещено, однако информация о ресторане говорит о противоположном. По слухам, алкоголь всегда продавался из-под прилавка, нужно только знать точку и обладать средствами. Пьют ли? Конечно же, пьют. Водку туркменскую видела, “Арасса”.

В Мазари-Шарифе живут узбеки, туркмены, таджики и пуштуны. Говорят, соответственно, на узбекском, туркменском, дари — диалекте персидского, — фарси и пушту. Многие понимают русский, и еще большее количество — английский. Прослышав, что я владею русским языком, некоторые решили, что я могу и уроки давать. До сих пор не могу понять, с чего это они так решили. Девчонки со своими мамашами приходили в восемь утра и стучались в ворота — “уроки начались”. Пришлось звать на помощь соседей, чтобы разъяснить, что никто уроков не дает и не собирается. Пока они изъяснялись, услышала знакомое слово “шурави”, потом выяснилось, что это они так между собой меня обозначили.

Вообще, тамошняя молодежь довольно настырная, любопытная, хочет и старается учиться. Как-то в гостях у одной туркменской семьи я познакомилась с девушкой, фанаткой индийских фильмов и музыки, так она по этим самым фильмам и клипам научилась и понимает все, что передают по индийским каналам — я не специалист в области языков, поэтому мне неизвестно, каким именно из 22 официально признанных языков Индии она владеет.

В Мазари-Шарифе очень сухое лето, настолько сухое, что в воздухе висит дымка из мельчайших частиц пыли и песка. Ровно через десять минут после того как вы вытерли подоконник и полы, все покрывается видимым и ощутимым слоем песка и пыли. Это, конечно же, еще и от окон зависит, направления ветра, расположения дверей и прочего. Первый месяц я каждый день протирала все вокруг, муж надо мной только посмеивался, потом плюнула на все и перестала страдать манией чистоты. Ровно месяц ушел на привыкание к этой сухости. Особенно сильно страдал мой нос…

Температура в тени доходила до 43,5 градусов по Цельсию. Стираное белье, вывешенное в тени, высыхало за 15–20 минут. За месяц я сбросила ровно 5 кг и стала походить на скелет. Только и делала, что пила горячий зеленый чай. Пока не попробуете, можете не верить, но этот чай действительно утоляет жажду, только от него дерет горло. Если поменьше заварки добавите, то лучше будет, и еще от сорта чая зависит.

Поэтому если кто надумает ехать, то не советую там оказаться в период с конца мая до середины сентября. Уж лучше холод перетерпеть, чем жару; кондиционеры ведь не у всех есть, но даже если и есть, то не всегда выручают, электричество часто отключают. От жары и беспрерывного потения кожа покрывается пупырышками, которые очень чешутся, и кожа становится похожей на карту. Местные — привыкшие, им все мимо. Хотя я не уверена, может, это у меня аллергия на что-то была. После приезда и до самого отъезда я и была той самой ходячей картой, а в Стамбуле все прошло.

Мне повезло поселиться в районе, куда вода поступала по часам, и иногда ее не было от двух до двадцати дней. Теперь представьте себе отсутствие воды в 40-градусную жару — о такой роскоши как душ и мечтать не приходится, попить бы найти. Хорошо хоть в некоторых домах есть колодцы, и соседи могли набирать воду, накачивая ее насосом. Но так не везде, поэтому пугаться не стоит.

Летом, как известно, полно всякой живности, поэтому стены домов снаружи и иногда изнутри обрабатывают специальными растворами от насекомых: тараканов, пауков, скорпионов, муравьев и других. Такого опрыскивания хватает почти на месяц, чтобы спокойно спать, но не всем везет: вышедшие ночью на охоту скорпионы пробрались в комнату, и один ужалил меня. Ночь насмарку. Ужаленное место припухло и покраснело, а рука горела так, будто ее хорошенько ошпарили и водили по месту укуса раскаленным ножом. После укуса неделю приходила в себя, всюду мерещились скорпионы. Хотя препарат и предназначен был в основном для скорпионов, но на них он почти не действовал, умерщвлял только совсем маленьких скорпиончиков. А взрослых особей я еще не раз встречала в доме где-нибудь в укромном темном уголке, где сыро и бегают таракашки — мягко сказано, так как тараканы там размером с мизинец, не видела я маленьких, но они, конечно же, есть.

Двоеженство — это там популярно. Есть старшая жена, которая уже не выглядит так, как двадцать лет назад, а может больше или меньше. К тому же, может быть больна. Она в ответе за хозяйство в целом и имеет определенный голос, что, конечно, не от нее самой зависит — это не так-то просто, сохранение собственных позиций. Она и хранительница очага, но муж не уделяет ей должного внимания, уже не любит, и есть младшая жена, молодая, которая рожает без остановок, готовит и прочее, но которую любят, которой уделяют внимание, покупают наряды и выполняют некоторые из ее прихотей. Такое могут позволить себе состоятельные мужчины. Чтобы две жены не ссорились, муж постарается построить или купить новый дом, отделить их друг от друга. Живет, в основном, с молодой, но и старшую навещает. Та, которая нарожает ему сыновей, — наиболее уважаема и любима, за эту самую способность. Детей там любят, и чем их больше, тем лучше. В основном, не меньше четырех–шести в одной семье.

В положении обеих есть преимущества и недостатки. Всю черную работу по дому несет на себе молодая, и детей одновременно нянчит, старшая же может вообще не иметь права голоса. Если муж разозлится, то может просто прекратить ее кормить — что ей потом делать? Куда идти? Кому она будет нужна? Ей только побираться и останется, так как возвращаться к родственникам — позор. Если родственники вообще остались, но даже если и есть, то могут не захотеть наличия лишнего рта в семье, своих ртов немало.

Кому-то из женщин это не нравится, а у кого-то может не быть выбора, уж лучше за богатого, нелюбимого, чем в девках в двадцать лет — стыд, люди могут подумать: “У нее есть какой-то недостаток”. Иногда девчонки просто бегут от нищеты.

У кого полно дочерей — тот богат, у кого сыновья — горд и уважаем. За невесту платят калым — выкуп. Если мне не изменяет память — до полутора тысяч долларов, но бывает и больше. Стоимость невесты зависит от возможностей покупателя, именно так мне и объяснили. Если парень небогат, так с него и просить нечего, ну а если богат… Плюс бараны, ковры, золото или недвижимость. Брак освящается муллой. После этого молодожены могут спокойно жить вместе, рожать детей.

Если после бракосочетания невеста не окажется беременной, муж может вернуть ее в дом родителей. У меня везде спрашивали: “Почему ты до сих пор не беременна? У твоего мужа нет денег? Ты больна?” И поверьте мне, никому в голову не пришло, что мы просто не хотим торопиться. Я им объяснила, и надо было видеть их застывшие лица. Для них, как я поняла, это не совсем нормально. Однажды одна из взрослых женщин высказала свои мысли вслух: “Она ведь из Турции, а там — как в Европе, женщины работают”, следом серьезный вопрос: “Твой муж заставляет тебя работать?” Мне не было с ними скучно, хотя иногда от их совсем откровенных вопросов становилось совсем некомфортно. Когда собираются женщины, запретных тем не бывает. Все обсуждается вслух и вместе, правда, говорят в основном более взрослые женщины; молодые не вмешиваются и не перебивают.

Шахматы и шашки довольно популярны. В эти игры умеют играть даже семилетние.

Я познакомилась с девушкой, которая за шесть месяцев до нашего знакомства вышла замуж. Она рассказала, что ее муж является ее дальним родственником, работает в строительной фирме, неплохо зарабатывает, поэтому в скором времени они, возможно, переедут из деревни в город. Им показали фотографии друг друга, парень ей понравился, и она согласилась выйти за него. Она сказала, что счастлива с ним, и единственной проблемой для нее является то, что она все еще не беременна. Муж иногда косо поглядывает на нее, а о реакции свекра со свекровью, я думаю, не стоит и писать. Она даже прослезилась, потом объяснила: “Муж может вернуть меня обратно в дом родителей или взять вторую жену”.

Потом она пожаловалась на то, что без разрешения свекра, свекрови и, в последнюю очередь, ее мужа, она не может по собственному желанию купить себе что-либо. Как-то ей понадобились капроновые гольфы, и только из-за того что свекор не разрешил, ей их не купили. Даже продукты с базара носит муж. На улицу без сопровождения женщине не принято выходить, хотя я много раз видела женщин-одиночек, торгующихся на базаре.

В последнее время двоеженство, как мне объяснили, непопулярно, молодежь не настолько глупа, и у нее другие предпочтения, за что я ее и уважаю. Много браков по любви.

Мобильники почти у всех есть. Если мне не изменяет память, то там два оператора, один называется “Roshan”, второй — “AWCC”.

Интернет-кафе: молодцы, есть интернет. Там, где я жила, было три кафешки. Проблем со скоростью ни разу не было. Единственная проблема — довольно частое отключение электричества, но и это с успехом решают, подключают к генератору! Стоимость — доллар за час. Женщина в интернет-кафе — явление очень уж редкое. Меня как-то принялись снимать на видеокамеру, лицо-то открыто. Муж вскочил и чуть не разбил им эту самую камеру. Своих женщин они ведь не позволяют запечатлевать с открытым лицом. Только в бурке и с позволения мужа.

У многих есть машины; в основном, огромные джипы, за рулями которых можно увидеть совсем зеленых пацанов. И что самое удивительное — можете не верить, но видела своими глазами — женщина за рулем, с открытым лицом — все остальное, конечно, прикрыто. Потом стала расспрашивать местных: “Как же это так, женщина за рулем — здесь такое возможно?” Предположили: “Наверняка, местная узбечка из богатой семьи. Да, есть, но редко можно встретить”. Еще одним популярным средством передвижения является велосипед и не менее распространенным и экологически чистым — ослик.

Довольно интересным способом перемещаются женщины в легковых машинах: мужчины внутри, женщины в багажнике — если машина забита до отвала. С автобусами то же самое. И в Кабуле, и в Мазари-Шарифе видела эту картину. Муж прикалывается: “Женщины — покупной товар, вот их и перевозят как дрова…” Я, конечно же, ни за что в багажник не садилась, только рядом с водителем. Поэтому нас всегда и везде провожали взглядами. А если в такси садятся несколько человек, и среди них есть женщина, то ее сажают на заднем сиденье посередине между старшими женщинами или мужчинами. Что мне понравилось, так это то, что после того как ты сел в такси, других клиентов не берут, хотя исключения бывают.

Одна американка рассказала, как таксист при оплате проезда не хотел отпускать ее руку, но все обошлось. Женщина прикрытая, но с открытым лицом — с платком на голове — привлекает достаточно много внимания. Мужики на улице лыбились так, что все зубы пересчитать можно было.

Женщина везде и всегда остается женщиной. Она всегда хочет быть красивой, нарядной, привлекательной и молодой. Климат, тяжелый быт и труд, неполноценное питание очень влияют на ее здоровье и молодость. Женщины, с которыми я встречалась в городе, выглядят по сравнению с женщинами в Турции или Европе намного старше, чем есть на самом деле. Они с огромным любопытством расспрашивали о современных способах сохранения молодости. Одна дама как-то стала любопытствовать по поводу косметических салонов и пластической хирургии. Она сказала, что муж ее любит и дал ей две тысячи долларов на подтяжку лица, только она не знает, в какой из соседних с Афганистаном стран есть хорошие центры. Потом продемонстрировала мне крем “Нивеа” для лица, который ей привезли из загранки, и была при этом счастлива как ребенок. Как мало женщине надо…

В Мазари-Шарифе я видела парикмахерские для женщин. Даже как-то заметила магазин одежды, но он был очень непривлекательным. В основном платья шьют дома. Ткани и женское нижнее белье покупают на базаре.

Обувь привозная, из соседних стран. Большинство носят шлепанцы резиновые, калоши, но иногда встречала модниц на высоком каблуке на бездорожье. Дети в массе разутые. Трудно там с обувью, не всякий может себе позволить, да и на их дорогах купленное быстро выходит из строя, дети растут, и им постоянно нужна смена, поэтому босиком — самый удобный и экономичный вариант, так объяснила одна мамаша.

Практически во всех домах стоит спутниковая антенна. Смотрят, в основном, турецкие, индийские, узбекские и туркменские каналы, местные тоже есть — кажется, два, но не уверена. В городе есть афгано-турецкий лицей для мальчиков. Балхский университет для девушек — точное название не помню — и различные школы. Девчонки сообщили, что есть платные курсы иностранных языков. Например, месяц английского стоит около трех долларов. Пока у власти были талибы, девочкам учиться не разрешали, и учителей приглашали на дом. Например, в чей-нибудь дом приходил учитель, и собирались несколько человек учащихся. Нехватка книг и всего прочего для обучения — одна из основных проблем по сей день, особенно книг. Девчонки показали мне книжки, напечатанные в пакистанских типографиях на деньги гуманитариев. Качество — ниже среднего в основном, но есть и получше.

Один знакомый как-то рассказал, что во времена талибов очень многое из того, что теперь дозволено, было запрещено. Например, смотреть телевизор, и даже не просто смотреть, а вообще в доме иметь. Если кого-либо ловили за этим греховным делом, то наказывали — хорошенько били, разбивали телик и привязывали его к шее, потом выставляли пойманного на базаре и палками заставляли ходить по улицам с “ящиком для дураков”, чтобы ему больше “не хотелось и не моглось”, и остальным в назидание. С музыкой и средствами ее прослушивания та же история была.

А еще я там видела американских солдат — правда, это и не удивительно. Что меня поразило, так это то, что они экипированы прямо как в голливудских боевиках. Я как увидела, так и застыла с открытым ртом. Знакомый стал тараторить: “Амрикани, амрикани”. Ребята за покупками приехали. Рослые, подтянутые, все бритоголовые. На машине с открытым верхом, без брезента, с небольшим кузовком, куда могут поместиться человек шесть–восемь. Старший и несколько солдат вышли к магазинчикам, трое взяли в кольцо машину с оружием наготове. Эта сцена до сих пор у меня в голове, почему-то сильно запомнилась, то ли от их нарядов, то ли от их движений, то ли от того, что они так сильно отличались цветом кожи от местных… В общем, от всего. Реакция местных — все разом уставились на прибывших. Кто-то из хозяев магазина будто поджидал — сразу вытащил все, что им было нужно, те посмотрели, потрогали, причем, не опуская автоматов, все так же наизготовку, расплатились и уехали. Потом довольный хозяин пришел хвастаться: “амрикани” никогда не берут сдачи и еще сверху кладут.

Впрочем, возможно и не “амрикани” это были, а миротворцы ООН. Так как однажды я услышала, как такие же, но другие говорили на французском между собой. Потом выяснилось, что различные страны, в основном европейские, чередуются между собой — итальянцы, турки, бельгийцы и так далее.

Разрушенное восстанавливают или строят новое, очищают заминированные территории — в общем, страна постепенно оживает. В городе заметила несколько гуманитарных неправительственных организаций, открытых при американском содействии. Видела офис Международного Комитета Красного Креста. В руки попался буклетик с рисунками в виде комиксов, где наглядно описывали историю мальчика, которого плохой дядя заставляет работать и при этом не платит, и другие вещи делает. В общем, о правах детей и их защите

Настало время отправляться домой.

В пять утра мы сели в междугородний автобус до Кабула. Выехали где-то около половины седьмого или в семь. Стоимость проезда — восемь долларов. Перед тем как автобус трогается, водила и его помощник вслух вспоминают Аллаха. Все остальные — кто про себя, а кто и вслух делают то же самое. Потом начинается долгая дорога, через несколько часов становится очень жарко, но по мере подъема в гору жара спадает.

Необыкновенно красивые горы и зелень. Рядом с населенными пунктами — множество рисовых полей. И еще горная речка с прозрачной, ледяной водой; в некоторых местах узкая, в других достаточно широкая и очень-очень бурная. Остановка была только один раз, на полпути. У придорожной забегаловки, где цены достаточно высокие. Практически никто ничего не покупал, все вытаскивали захваченные с собой кульки и бутылки. Для женщин туалет был на втором этаже забегаловки, рядом с туалетом почему-то дежурил молодой мужчина. Женщины от него шарахались. Когда все стали собираться у автобуса, мужчина вышел и стал откровенно разглядывать женщин. Какая-то старушка что-то ему грозно брякнула, и он исчез.

Далее туннель на перевале Саланг, построенный советскими. Несколько разрушенный. Мужички, сидящие перед въездом, были одеты в зимние куртки и шапки. На такой высоте достаточно холодно.

По дороге часто встречалась разбитая советская военная техника, надписи на камнях на русском языке.

Перед въездом в Кабул автобус остановили, вошли двое мужчин и женщина с оружием, мужчин попросили выйти и показать сумки; женщин осматривала женщина, особенно внимательно тех, кто сидел в парандже. Она просила их встать и выйти в коридор, затем ощупывала с ног до головы и заглядывала в сумочки, даже в детскую сумку и пакеты на полках.

По прибытии в город автобус остановился не там, где мы ожидали, и пришлось брать такси, чтобы попасть к знакомым на Куриной улице. Отдохнув, пошли бронировать номер в гостинице. Там потребовали свидетельство о браке вдобавок к паспортам. Хорошо, что с собой была копия. Номер — небольшая комнатенка с одной кроватью, столом, телевизором и холодильником. Туалет с душем в коридоре напротив были. Вода горячая была. За номер заплатили 40 долларов, названия гостиницы и адреса не помню.

Рано утром отправились в аэропорт. Паспортный контроль, таможенный, посадка — все как во сне. Женщины проходят отдельно.

Из всех присутствующих внимание привлекала молодая белая женщина в брюках, топике с короткими рукавами, шлепанцах и с темным младенцем на руках. Ребенок постоянно плакал, и она пыталась успокоить его детской смесью из бутылочки. Потом выяснилось: молодая мамаша оказалась гражданкой Швейцарии, живущей в Женеве и вышедшей замуж за афганского мужчину. Младенец — их первенец. Муж решил познакомить свою жену с родственниками в Кабуле и показать ребенка. Да только условия проживания оказались неподходящими для его жены с семимесячным рахитичным малышом, вот она и решила вернуться через семь дней после прибытия. До сих пор удивляюсь, как она вообще согласилась ехать с таким слабым ребенком. Да и вообще она оказалась какой-то запуганной. Денег у нее было совсем мало, телефон отключен, она попросила одолжить ей наш, чтобы предупредить свою мать о прибытии и попросить встретить в аэропорту.

Потом посадка; женщин пропустили первыми, а мужчины выстроились в длинную очередь.

В Стамбуле пассажиров из Кабула доставили к зданию, где ощупали всех подряд, посадили в тот же автобус и доставили к входу в здание аэропорта. Дальше — как обычно. Паспортный контроль и “Добро пожаловать в Турцию”. Дом, дом, дом. Что может быть лучше родного дома…

Сделанные мужем фотки можно посмотреть здесь (900 КБ).

дальше: Содержание раздела

больше: Другие вещи

эта страница: http://www.zharov.com/odno/merdzhan.html

обратная связь: mamagul@gmail.com, sergei@zharov.com